Для деревенского мальчишки жизнь в школе Теней была настоящим чудом. Кормили три раза в день, мясо — два раза в день, молоко, творог, крупы, капуста, пироги с разными начинками, в том числе сладкими, и многое другое. Еда без изысков, но добротная, сытная и очень вкусная. Ребята заметили, что одни и те же блюда повторялись не чаще чем два раза за одну луну. Такой праздник жизни не могли себе позволить даже в самых богатых деревнях империи. Раз в семь дней Риакан приносил целый ящик разных небывалых вкусностей. Тут были леденцы в форме животных, ароматные пряники, десять видов варенья, баранки, коврижки и ещё много чего. Каждому мальчику можно было выбрать только что-нибудь одно. Обычно Милтен, Аклав, Мариик, Иквер и Середир выбирали разные сладости, закрывались в одной из комнат, делили каждую из них на пять равных частей и дегустировали. Они нюхали, грызли, сосали и жевали — не упуская ни одной нотки аромата и вкуса.

— За такой пряник у нас в деревне нужно было целую курицу отдать, — рассказывал Середир. — А батя никогда бы не поменял целую курицу, — он поднял палец вверх, — на такую вкуснятину.

Ребята кивнули в ответ.

— Я вообще никогда ничего подобного не пробовал, — признался Милтен.

— И я, — подхватили Аклав и Иквер.

— Середир, ты где нож взял? — спросил Мариик, указывая на нарезанные сладости.

— Ну, в трапезной был нож, чтобы там хлеб нарезать или ещё чего, — ответил мальчик, изображая невинность. — Риакан уже несколько дней его не может найти. Пришёл ко мне, обшарил все вещи и ушёл ни с чем. А я прячу его в другом месте. — Он улыбнулся и покачал головой.

— Не дал Риакан стрижа и остался без ножа, — выдал довольный Иквер.

Ребята засмеялись. Раньше им приходилось прятать огниво и пойманных ящериц от родителей, а теперь — нож от воспитателя. И вот живут они в новом доме, и родителей нет рядом, но будто бы ничего и не поменялось.

Практические занятия в школе превратились в бесконечную череду повторений: полоса препятствий, уклонение, прыжки — всё отрабатывалось, усовершенствовалось. Физические нагрузки были высокими, да такими, что теперь занятия с пером и бумагой ученики стали любить чуть больше. На уроках постоянно приходилось думать о том, как держишь корпус, какой разворот ступни нужен, где следует вытянуться, как правильно сгруппироваться. И лишь занятия по рукопашному бою давали чуть больше свободы и возможность мыслить творчески. Лучшим в этой дисциплине был Праран. Редко кто мог одолеть его в схватке.

— Смотрите внимательно, — говорил учитель Сумирав ребятам. — Праран не просто использует техники, которые я вам даю. Он грамотно комбинирует их между собой. Вы думаете, что сможете одолеть его одним приёмом, но ваш противник уже успел прочитать ваши намерения и использует подходящий ответ, о котором вы и не подумали, или придумывает что-то своё — оригинальное. Учитесь у него. Тени должны мыслить так, как он: думать быстро, двигаться чётко, предвидеть действия противника, а не просто отвечать приёмом на приём.

Затем учитель детально разбирал бой Прарана, и мальчишки применяли его техники на практике. Это действительно помогало им всего за несколько дней заметно прибавить в мастерстве; уровень рукопашного боя повысился у всех учеников. Каждый новый противник был лучше прежнего, а уже на следующий день он не уступал вчерашнему новому. Сегодня они становились лучше, чтобы завтра одолеть своего соперника, но завтра этот же соперник уже владел новой техникой и был способен дать отпор всем другим. Такой замкнутый круг превратился в бесконечное соревнование друг с другом. Словно огромный валун, который едва удалось толкнуть в сторону обрыва, их мастерство набирало мощь неуправляемого камня, летящего вниз по склону.

Каждый седьмой день назывался Днём безделья. В этот день ребята не учились и могли заниматься чем угодно. Обычно долго спали, затем гуляли по лесу или играли в бесконечную череду игр с Уматом. Накануне Дня безделья всегда топилась баня. Все ученики были любителями крепкого пара и придумывали разные способы растопить маленькую печку до приемлемой температуры. Но у них ничего не получалось. Риакан утешал мальчишек с помощью ароматных масел, которые приносил из замка. Поэтому пахли ребята после купания по-разному: когда сосной, когда розой, когда сиренью, а иногда воняли какой-то непонятной смесью из всех этих запахов. Единственным мальчишкой, не участвующим в банных удовольствиях, был Аклав. Он нехотя шёл мыться в остывшую баню после того, как все ребята уже вернулись в свои комнаты.

— Почему ты с нами не ходишь? — спросил его Милтен.

— А ты не будешь смеяться? — опустив глаза, ответил Аклав.

— Не буду, — пообещал мальчик.

— Я стесняюсь, — признался его друг.

Милтен хихикнул.

— Ты обещал, — обиделся Аклав.

— Прости! Пожалуйста, прости, — извинялся Милтен. — Просто не понимаю, чего там стесняться. Все примерно в одном положении, — покрутил он руками.

— Не знаю, — пожал плечами Аклав. — Я с детства так. Просто не могу — и всё.

— Ладно, хорошо. Но если ты хочешь, я могу ходить с тобой, чтобы тебе не было там одиноко.

— Нет уж, — испуганно помотал головой мальчик. — Оставайся тут, а я пойду.

Аклав вышел. «Бывают же люди со странностями», — подумал Милтен. Первый раз в нём проснулось противоречивое чувство по отношению к другу. Нужно помочь парню перестать быть робким или дать ему возможность продолжать жить со своими странностями? Что из этого значит быть хорошим другом? Робость — это неплохо, но Аклав явно испытывает из-за неё трудности: переживает и не может нормально помыться. Он вспомнил, как отец долго пытался заставить его отвечать на побои брата. Заставил. Но ничего хорошего из этого не вышло: отец тешил своё самолюбие, а Милтен стал получать значительно больше синяков. Получается, что если он попробует как-то помочь Аклаву без его собственного желания, то будет похож на отца? Будет пытаться заставить друга быть тем, кем он не хочет быть? Нет! Это точно не дружба.

«Да и как я смогу ему помочь?» Остаётся принять все эти странности и жить дальше. Да нет же! Не принять, а уважать и поддерживать! Помочь, если вдруг появится необходимость. Вот это уже дружба. Другой быть не может.

В целом ребята в школе жили дружно. Конечно, ссоры случались, и без нарушений не обходилось, а наказанием, разумеется, служило мытьё туалетов. Может быть, удивительно, но Праран, который ненавидел всех соклассников, кроме Умата, а также всех учителей и все правила школы, никогда не нарушал их. А первыми провинившимися в истории их класса оказались, как ни странно, Иквер и Середир. В один из дней прямо после ужина они отправились к себе в комнату, и неизвестно, что именно там не поделили, но крики и грохот от падений детских тел на пол слышали все. Риакан разнял их одним только: «А ну!» Друзья помирились прямо в процессе наказания, во время уборки туалета, и пообещали друг другу больше никогда не ссориться. Они сразу после того, как закончили с уборкой, натёрлись пахучими маслами из парной, чтобы хоть как-то отделаться от мерзкого туалетного запаха, а в ближайший банный день до красноты драили друг друга лыком.

Мыть старый парный нужник боялись все. Всё дело в том, что никто в нём никогда просто так не убирался. Единственными его уборщиками оказывались наказанные ребята. А значит, если никого не наказывали два, пять или десять дней подряд, объём накопившейся работы рос и вызывал всё больший и больший ужас в глазах. Первый раз Милтена, Аклава и Мариика наказали после того, как они в День безделья вернулись в школу после заката — просто заигрались в лесу. Благо, раньше до них кто-то был наказан всего два дня назад.

Тёплый осенний день набирал силу. Школьники вышли на арену после утренних письменных занятий. Их встретили все три руководителя школы и шестиклассники в скарах. В центре арены на небольшом металлическом каркасе, как свеча на подсвечнике, стоял светло-голубой круглый камень размером с маленькую дыню. На краю круглой арены возвышалась огромная клетка из толстых металлических прутьев. Она была намертво привинчена к каменному основанию большими болтами. На высокой распахнутой двери засов находился на уровне мальчишеского роста.

— Приветствую вас! Пожалуйста, проходите в центр арены, — Грорг Мородон пригласил их жестом.

Ребята выстроились в линию. Три руководителя школы и шестиклассники наблюдали за ними, стоя на краю арены. Среди них был и Рален. Они с Милтеном поприветствовали друг друга кивком головы. Грорг Мородон продолжил:

— Хочется сказать, что мы с преподавателями рады вашим успехам. Особенно высоких результатов ваш класс добивается в искусстве рукопашного боя. И надо отметить, что Праран играет в этом большую роль. Спасибо тебе за твоё усердие и творческий подход.

Милтен, Аклав, Середир и Иквер переглянулись. Публичная похвала ученика, которого не любит большинство соклассников, показалась им странной.

— Но собрали мы вас сегодня не для того, чтобы хвалить, — продолжил руководитель школы. — Пришла ваша очередь получить своих первых стрижей. Стриж для Мороков — это самое важное оружие. Символ гвардии. Мы не можем раздавать их всем желающим. Поэтому сегодня вам предстоит заслужить эти ножи в тяжёлом бою.

Середир стоял, открыв рот, и, не моргая, смотрел на капитана, указавшего на шар в центре арены:

— Это эгрегор разума Матифа Раимбоуза. Сегодня, перед началом вашего испытания, он поможет мне показать вам, как Тени способны побеждать своих врагов. Но прежде я бы хотел спросить. Может быть, для вас сейчас это будет звучать удивительно и странно, но все мы — Тени, и молодые, как вы, и старые, как я, — все до того, как попали в школу, боялись одного и того же. Одних и тех же людей. Как вы думаете, кого? Давайте, вспомните себя полгода назад.

— Призраков? — предположил Середир.

— Я боялся волков, — признался Умат. — У нас в деревне было много волков иногда.

— Ещё варианты! — капитан подбодрил их рукой.

Милтен точно знал ответ на этот вопрос. Сам себе не хотел признаваться, а горькая правда тисками сжимала всё внутри. Он не понимал, почему так боится этой истины. Ребята делали всё новые и новые предположения, а в голове Милтена пульсировало только одно слово, которое он не решался сказать вслух. От этих мучений его спас Мариик:

— Мы боимся сильных людей. Любой из нас — тощий парень, один тоньше другого. Судя по вашей комплекции, — он указал рукой на всех собравшихся взрослых, — в детстве каждый выглядел примерно так же, как мы сейчас. И, кажется, это было одним из критериев отбора для поступления в школу. Смелости и упорства нам не занимать, но часто их недостаточно, чтобы победить. К сожалению, противники одолевают нас просто за счёт своей физической силы.

— Именно так! — Грорг Мородон указал на него, очень довольный ответом. — Спасибо тебе, Мариик, ты абсолютно правильно всё сказал. Все согласны с этим? Сильные взрослые, сильные ребята во дворе, иногда даже большая соседская собака приводила вас в ужас.

Ребята кивали. По их лицам видно было, как слова капитана пробуждают неприятные воспоминания.

— Вы всё верно говорите, — согласился Праран; было слышно, как его голос преодолевает застывший в горле комок. — Хотите сказать, что научите нас, как стать сильнее?

— Я научу вас, как одолеть противника, не имея силы!

Грорг Мородон подал сигнал старшеклассникам, стоящим по периметру арены. Те подошли к первоклассникам и вручили им стаканы с белой мутной жидкостью. Рален шёл прямо к Милтену; капитан Мородон заметил это, схватил своего бывшего помощника за плечо и толкнул в сторону Иквера.

Напиток был горьким, и мальчишек передёргивало от такого неприятного вкуса.

— Теперь ложитесь вокруг эгрегора разума, головой к нему. В стаканах было снотворное. Вы уснёте, и это поможет мне провести сегодняшний урок. После урока вас ждёт испытание. Так что слушайте внимательно.

Милтен лежал на спине и смотрел в прозрачное небо. Веки быстро стали тяжёлыми. Он моргнул, затем ещё раз…

…Поднимающееся солнце вдруг оказалось почти над самым краем леса. Милтен сел и огляделся. Рядом с ним мальчики просыпались, садились и тоже оглядывались по сторонам. Огромная клетка исчезла с арены. Из старших на ней остался только капитан Мородон, другие куда-то пропали. Ребята встали на ноги и посмотрели на учителя.

— Что случилось? — спросил Аклав.

— Всё в порядке, — ответил капитан. — То, что я скажу, может показаться странным, но вы сейчас спите. Эгрегор разума Матифа Раимбоуза способен объединять сознания спящих людей. Это называется перепутным сном. Мы все вместе с вами видим один и тот же сон, вот и всё.

Мальчишки разглядывали друг друга, трогали свои лица и руки, оглядывались вокруг в поисках каких-либо примет, подтверждающих, что они сейчас во сне.

— Теперь внимание. Мир во сне будет меняться очень быстро. Не надо этого бояться. И постарайтесь не падать, — капитан сделал паузу. — Для начала я хотел бы показать вам, что отсутствие силы не является проблемой. Смотрите.

Вдруг мир вокруг пошатнулся, поплыл. Милтен потерял ориентацию и с большим усилием смог устоять на ногах. Ребята оказались на широкой зелёной поляне, залитой дневным светом. Недалеко от них паслась уточка с маленькими утятами, она игнорировала появление незваных гостей. Грорга Мородона нигде не было видно, но его голос звучал отовсюду.

— Разве утка сильнее лисы? — произнёс голос, и ребята увидели лису, спрятавшуюся в траве. Она подбиралась к птицам в надежде схватить маленького утёнка. — Лисы охотятся даже на взрослых уток. Но что мы видим?

Лиса выпрыгнула из засады в попытке схватить птенца. Мама-утка сорвалась с места, сбила лису с ног, раскрыла крылья и закрыла ими своих малышей. Не дожидаясь, пока рыжая злодейка поднимется, утка бросилась на неё, избивая клювом и крыльями. Лисица отступила.

Мир вокруг снова поплыл и изменился. Теперь они стояли в большом пустом амбаре. В дверь влетела кошка, а за ней — три большие собаки.

— Разве кошка сильнее одной такой собаки? — снова задал вопрос голос капитана. — А тут их целых три. Но что мы видим?

Кошка, окружённая тремя собаками в углу амбара, кинулась на одну из них, вцепилась ей в морду и повисла на ней. Затем перепрыгнула на вторую, уже испуганную, собаку. Лупила её лапами, целилась когтями прямо в глаза, не переставая атаковать. Перепуганные собаки отскочили назад и убежали прочь.

Мир снова поплыл. Перед мальчиками возвышались лесные деревья, стоящие на опушке леса. Из леса выскочила лосиха.

— Разве волк сильнее лося? Один удар копыта может раскроить череп и лишить жизни.

Из леса выбежали три волка, они гнались за лосихой, бросались на неё, кусали её за ноги и бока, сбивали с ног. Сначала жертва начала хромать, потом ей стало всё тяжелее убегать от преследователей…

Мир поплыл. На дороге кто-то рассыпал немного пшена. Местные голуби и воробьи собрались вокруг ценной находки.

— Разве воробей сильнее голубя? Но присмотритесь, на что способны эти ребята.

Голуби всей стаей заняли пространство вокруг рассыпанных семян. Любой воробей, что подходил достаточно близко к зерну, норовил получить клювом в голову, поэтому все держались поодаль. Но тут появился один особенный воробей. Он не стал дожидаться, пока голуби наедятся или отойдут в сторону, а подлетел на большой скорости, рухнул прямо в центр голубиной стаи, схватил первое попавшееся зёрнышко и рванул вверх. Голуби заметили его, но, пока разворачивались и готовились нанести удар, особенный воробей уже успел скрыться. Пока голубиная стая пыталась понять, что произошло, рядом с растерянными птицами приземлился ещё один воробей, схватил зерно и так же быстро пропал в небе.

Мир снова поплыл и вернул учеников на арену. Вот только Грорга Мородона на ней не было. Но был его голос, по-прежнему звучащий отовсюду.

— Надеюсь, вы смогли убедиться в том, что наш мир не всегда устроен так…

— Он идёт! — послышался издалека и отовсюду одновременно чей-то встревоженный голос. — Он уже идёт!

— …как мы привыкли… — капитан не закончил фразу.

— Я уже не смогу вернуть его обратно! — голос стал ближе.

— Ты уноси эгрегор разума! — командовал кто-то. — Будите их всех. Живо будите!

Милтен проснулся от того, что какой-то шестиклассник тряс его и лупил ладонями по лицу. Соклассники так и лежали кругом, но голубого шара уже не было. Он сел. Голова слегка гудела, и тошнило. Старшеклассник помог ему встать. Вокруг бегали взрослые, кого-то будили, кто-то уже очнулся. Грорг Мородон пытался разбудить Прарана.

— Он не просыпается! — крикнул кто-то.

— У меня тоже!

— Да, снотворное всё ещё действует!

— Пикорат, что у тебя? — Грорг Мородон продолжал трясти мальчика и одновременно контролировал ситуацию.

— Он уже рядом, — ответил второй капитан.

— Забирайте всех, кого не смогли разбудить, и уносите в школу, — скомандовал Грорг Мородон. — Быстро!

По арене носились взрослые, кого-то хватали и уносили, кто-то убегал сам, но в результате в центре каменного круга остались Милтен, Середир, Иквер, Аклав и капитан Мородон. Все остальные уже были в школе.

— Слушайте меня внимательно, ребята, — капитан опустился на одно колено и пристально посмотрел в глаза мальчишкам. — Всё пошло не по плану, но в жизни часто всё идёт не по плану, а мы не можем отменить испытание. Не знаю, когда ещё мы сумеем призвать его повторно. — Он махнул в сторону, куда-то за пределы арены. — Но вы должны справиться. Ваша задача — запереть его в клетку. Понятно? Помните — вы всё умеете! Вы достаточно хорошо обучены, чтобы успешно выполнить эту задачу. Я верю в вас, воробушки мои.

Капитан быстро добежал до школы и скрылся внутри. Ребята переглянулись. Вдалеке послышался нечеловеческий рёв.

— Что это? — спросил Аклав и сделал два шага назад.

Все молчали и смотрели в сторону, откуда доносился страшный звук.

Огромный зелёный тролль показался из-за небольшой горки. Он был в три раза выше мальчишек. Вытянутая голова с маленькими глазами и ушами, большой кабачковый нос. Широкие мускулистые плечи, толстые, как бочки, руки и толстые, как берёзовые полена, пальцы. Его огромное тело держалось на мощных ногах. На шее блестел металлический ошейник. Тролль приближался.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет, — пролепетал Аклав и попятился назад. — Он нас раздавит.

Иквер и Милтен подхватили друга, когда ноги мальчика подкосились.

Середир долго не сводил взгляд с надвигающейся угрозы, затем развернулся к остальным:

— Он большой и медленный. Он — голубь, мы — воробьи. Двигаемся быстро, и он нас не достанет. У него нет цели, значит, его можно легко отвлечь. Вызываем внимание на себя, убегаем, меняемся, — непривычно чётко и конкретно выдал мальчик. Затем обернулся на клетку и пригляделся: — Цепь! Тащите его!

Середир обогнул клетку. Иквер и Милтен принесли испуганного Аклава с собой. Там действительно была толстая цепь с каким-то колесом.

— Вот тут! — Середир показал на устройство. — Это лебёдка со стопором. Крутить можно только в одну сторону. Даже если чуть-чуть закрутишь, обратно уже не раскрутится — стопор не даст. — Он подошёл к Аклаву и схватил его за плечи. — Послушай меня, послушай! — Середир переместил руки и взял друга за лицо. — Твоя задача — крутить лебёдку. Крутить лебёдку по команде. Крутится — крутишь, не крутится — ждёшь, пока можно будет крутить. Понимаешь меня?

— Крутить, когда крутится, — повторил Аклав. Он очень медленно приходил в себя после шока. Конкретные указания Середира постепенно возвращали его в реальность, и мальчик уже мог сосредоточить взгляд на предметах, но его руки по-прежнему тряслись, а ноги не держали.

К тому времени Иквер понял, что задумал его друг. Он внимательно осмотрел клетку и посмотрел на тролля. Клетка была чуть выше чудовища, а вход не создавал препятствий на пути у гиганта. Мальчик выдохнул:

— Я полезу, — он посмотрел на Середира, тот одобрительно кивнул.

— Милтен, мы с тобой — приманка, — подвёл итог своего плана Середир.

Милтен опустился к Аклаву, стоящему на коленях. Его дрожащие руки крепко схватились за ручку лебёдки.

— Просто крути по команде.

Ответа не последовало. Его друг продолжал смотреть на приближающегося тролля широко распахнутыми глазами.

Тем временем Иквер просунул конец цепи между металлическими стержнями, зашёл в клетку через дверь, ещё раз подобрал цепной конец и вместе с ним забрался на крышу. Нога в любой момент могла провалиться в широкий просвет между прутьями решётки, приходилось аккуратно двигаться и балансировать. Он лёг плашмя, чтобы быть незаметным и не стать целью врага.

— Подгоняем его спиной к клетке, чтобы Иквер смог запрыгнуть сверху, — озвучил план действий Середир, пока они с Милтеном ожидали приближения противника.

Тролль пересёк границу арены и увидел детей. Он побежал на них, замахиваясь огромным кулаком. Мальчишки кинулись в разные стороны. Великан добежал до места, где они только что стояли, и покрутил головой, оказавшись в замешательстве: не мог решить, за кем из этих двоих ему всё-таки следует бежать.

— Эй, громила! — заорал Середир.

Тролль повернул голову на зов, заревел и бросился к нему. На этот раз великан впечатал свой кулак в землю, но мальчик вовремя отскочил от места удара. Поворот, перекат, поворот, прыжок, универсальная стойка, из которой можно легко и быстро двигаться в любую сторону. Тролль наносил удар за ударом. Снова промах. Он бил уже двумя руками разом. Середир с трудом уворачивался, едва умудрялся выпрыгивать из-под летящего на него кулака. Милтен понял, что дело плохо. Он разогнался, прыгнул и двумя своими ногами врезался в ногу тролля, отскочил назад и развернулся к противнику лицом. На устойчивость тролля его толчок никак не повлиял, а вот внимание на себя Милтен отвлечь смог. Великан кинулся на него, позабыв про Середира. Милтен отступил назад, прыгнул влево, затем вправо и по диагонали, побежал в сторону, вправо, влево. Его тело само рвануло по диагонали, вспомнив последовательность на полосе препятствий, но Милтен заглушил этот инстинкт и сделал резкий перекат вправо, ближе к клетке. «Всё как на тренировках, — подумал он. — Если бы я не отработал точную постановку ступни на уроках, то сейчас бы сильно забуксовал, замедлился и превратился в мокрое место на кулаке у этого урода».

Середир мчался ему навстречу: подбежал, обхватил, развернул их обоих, и мальчишки пустились в разные стороны, подальше от тролля. Великан на секунду замешкался: опять нужно делать выбор, кого из маленьких человечков стоит раздавить первым. И в это самое время Иквер сумел запрыгнуть ему на спину с крыши клетки. Тяжёлая цепь тянула мальчика вниз. Одной рукой он держал цепь, а вторую засунул под ошейник и повис на шее у тролля на своём локтевом изгибе. Взял цепь покрепче и потянул к себе. Прыгающие в руках металлические звенья били по пальцам и больно зажимали кожу. Великан повернулся вправо, влево, наконец понял, что враг болтается где-то сзади, и попытался руками схватить его у себя на спине. Но руки были слишком толстыми, чтобы суметь дотянуться до нужного места, они просто не могли согнуться достаточно сильно.

В этот момент Милтен и Середир испугались за своего друга и решили вновь стать целью врага. Они повторили первый прыжок Милтена, но уже вдвоём. Разбежались и синхронно врезались в ногу великана. Тролль отвлёкся от Иквера и опустил голову, чтобы найти обидчиков, но снова оказался в замешательстве. Вокруг никого не было. Великан был глупым и нерасторопным, именно на это рассчитывали мальчики, когда спрятались у него под пузом, между ног. Но с троллем уже не первый раз такое случилось, и он точно знал, что нужно делать с врагом прямо под собой. Чудовище засеменило ногами, и ребята едва успели выкатиться из-под него, чтобы не быть затоптанными.

То немногое время, которое великан стоял почти неподвижно, Иквер использовал по максимуму. На ошейнике тролля он нашёл винтовой карабин, быстро раскрутил его, вставил цепь и уже закручивал обратно, когда чудовище начало перебирать ногами. «Лишь бы не выпала цепь». На прыгающем тролле мальчик одной рукой продолжал держаться за ошейник, а второй — крутить карабин. Металлическое кольцо больно било по зажатой между шеей и ошейником руке, по голове и рёбрам.

Великан крутил носатой башкой и наконец обнаружил врагов, которые прятались прямо за ним. Мальчики снова кинулись врассыпную.

Милтен увидел, как Иквер спрыгнул со спины врага. Его рубашка осталась висеть, намотанная на ошейник. Правая рука почти полностью синяя, на голове кровоподтёки, одна штанина разорвана по всей длине, здоровой рукой мальчик держался за противоположный бок. Он коротко кивнул друзьям.

— Аклав! Крути! — закричал Середир что есть мочи. — Крути!

Они не видели Аклава. Тролль и клетка разделяли пространство между ними, а великан требовал к себе очень много внимания. «Пожалуйста, Аклав, ты сможешь!» — мысленно просил его Милтен.

Послышался глухой стук, лебёдка набирала цепь. Ребята переглянулись.

Милтен с Середиром по очереди вызывали внимание великана на себя, им было важно, чтобы тролль не сосредоточился на их раненом друге. Иквер был плох, он ковылял к лебёдке, с большим трудом передвигая ноги.

Аклав наблюдал за ходом схватки, вцепившись руками в ручку лебёдки. Видел, как Середир в последний момент увернулся от кулака великана, как отчаянно Иквер держался за ошейник на его шее, как смело Милтен вызывал на себя гнев противника. В своём воображении Аклав уже давно был раздавлен этим гигантским троллем. А то, что происходило сейчас на арене, вытолкнуло его в другую реальность. «Мы ещё живы», — сказал он сам себе. На тренировках мальчик много раз наблюдал за соклассниками на полосе препятствий, уроках баланса и уклонения. И сейчас вживую увидел результат всего, чему их учили. Выверенные стойки его друзей позволяли быстро увернуться от атаки. Отработанные движения делали прыжки дальше, помогали приземляться на ноги и без заминок продолжать двигаться. Кувырки и быстрая перегруппировка не давали великану возможности поразить цель, которая до самого последнего момента казалась тому безусловно доступной. Аклав подумал, что может делать то же самое не хуже своих друзей. Но не делал. И ему стало стыдно. Они были там, рисковали собой, а его, испуганного, спрятали вдали от врага. «Крути», — услышал Аклав. «Крутить, когда крутится, — вспомнил он. — А сейчас крутится?» — паника снова накрывала мальчика.

Когда он пришёл в себя, руки сами собой вращали лебёдку. Иквер ковылял к ней, но каждый вздох отражался болью на его лице. Ребята на арене изнемогали от усталости. Было тяжело вращать ручку, только сейчас от неё зависело всё. И Аклав старался, не жалея себя.

Вдруг цепь натянулась и дёрнула лебёдку. Стопор не дал ей раскрутиться. Цепь дёрнуло ещё раз. Крепёж, удерживающий лебёдку в каменной арене, затрещал. «Заводи его ближе», — кричал Середир Милтену. Ребята подставлялись под удары тролля, быстро уворачивались, продвигаясь ко входу в клетку.

Цепь провисла. Аклав снова крутил ручку. Снова натянулась. Даже вчетвером, схватившись за лебёдку, мальчишкам не хватило бы сил, чтобы набрать цепь, натянутую троллем. Поэтому их единственный шанс — подогнать великана как можно ближе к клетке и лебёдке и потихоньку подтягивать ослабленную цепь.

Натяжение, расслабление, поворот ручки. Натяжение, расслабление, поворот ручки.

Расстояние, на которое смещалась ручка, сокращалось всё больше и больше. А потом она перестала крутиться вовсе. Цепь больше не провисала. Тролль стоял спиной к клетке, почти сравнявшись с её проёмом. Он упёрся ногами в землю, пытаясь дотянуться до ребят, рухнувших от усталости.

Кажется, сейчас все находились в относительной безопасности. Тролль, ограниченный длиной цепи, не мог дотянуться ни до кого из них. Загнать тролля внутрь клетки пока не получилось. Для этого кому-то нужно стать приманкой, зайти в клетку и повести тролля за собой. Но выбраться из узкого пространства, не угодив в лапы чудовища, было невозможно. Тролль не мог дотянуться до мальчишек, а те не могли загнать его в клетку. Схватка зашла в тупик.

Иквер не смог дойти до Аклава, лежал совсем недалеко, потупив взгляд, и продолжал держаться за бок. Кажется, из его рта текла кровь. Милтен и Середир сидели на арене в недосягаемости для тролля. Он на натянутой цепи бросался на мальчиков, как собака на чужака.

Чудовище пыталось вырваться из ловушки. Лебёдку трясло от его рывков.

Вдруг один из болтов, что держали лебёдку на каменном основании, не выдержал нагрузки и вылетел вон. Лебёдка подалась чуть вперёд, но оставшиеся болты пока ещё держали её на месте. Аклав схватился за устройство, пытаясь вернуть его в прежнее положение. Если чудовище сорвётся с привязи, то его уже ничто не остановит. Оно убьёт всех его друзей, а у тех уже не хватит сил, чтобы сбежать. Ещё несколько сильных рывков, и тролль получит свободу, а после раздавит их всех.

Мама-утка в обычной ситуации сама бы могла стать жертвой лисицы, но использовала всё немногое, что умела, для защиты своих птенцов. Кошка, загнанная в угол амбара, стояла перед выбором: быть разорванной на части или сделать хоть что-то, чтобы спастись. «Они просто делали то, что могли. Я просто могу сделать то, что умею. Это как полоса препятствий, просто полоса препятствий, — повторял мальчик. — Я делал это сотни раз. Просто полоса препятствий».

Аклав рванул к клетке. Тело тряслось и не слушалось его. Мальчик споткнулся и ударился головой о решётку. Поднялся, схватился руками за металлический прут и потянулся вверх. «Просто полоса препятствий». Паника внутри не проходила, но движения, отработанные тысячи раз, не могла победить никакая паника. Тело будто само двигалось и точно знало, что делать. Он забрался на крышу клетки, пробежал по тонкому пруту к её противоположному краю, прямо за спину тролля. С разбега прыгнул ему на шею, со всего размаха нанёс два удара кулаком в затылок, развернулся и прыгнул обратно. Повис на краю клетки над её входом, вцепившись руками в перекладину на крыше. «Получилось всё как на тренировках», — промелькнула мысль в голове юного Морока. Тролль уже разворачивался в его сторону.

Мальчик подтянулся, забрался на крышу клетки, встал на металлический прут и побежал прочь. Нога Аклава соскользнула и провалилась в пространство между прутьями. Тролль к этому времени уже смотрел в его сторону и искал врага глазами: он увидел свисающую с крыши детскую ступню и поспешил за ней. Аклав выдернул свою ногу наверх и почувствовал, как рука тролля прикоснулась к ней, но не успела схватить. Мальчик добежал до края и полетел с крыши, держась за вертикальный прут решётки. Где-то на середине он ногами оттолкнулся от стены, сгруппировался, двумя кувырками компенсировал энергию падения, затормозил и развернулся лицом к противнику. «Просто полоса препятствий», — стучало в его голове.

Аклав подбежал к лебёдке и с усердием закрутил ручку. Но это уже не имело значения. Середир и Милтен захлопнули за троллем дверь клетки и опустили засов.

Рядом захрипел Иквер; боль пронзала его при каждой встряске и не позволяла нормально смеяться. Милтен подбежал к Аклаву:

— У тебя получилось! У тебя получилось!

Затем заметил истерзанного Иквера, и ребята бросились к нему.

Довольный Середир шёл к ним, огибая клетку:

— А вот если бы мне дали копьё, то я бы…

Мальчик не успел договорить и растворился в воздухе.

Аклав посмотрел на двух других друзей, но они тоже пропали. Бездна под ним раскрылась, и он провалился в неё.

Милтен оказался на том же самом месте, на которое лёг после выпитого снотворного. Двенадцать ребят кругом лежали вокруг синего шара. Кто-то из них в испуге открывал глаза и садился. На краю арены возвышалась пустая клетка. Рядом с пробуждающимися мальчиками разговаривали учителя и шестиклассники. Милтен посмотрел на Середира. Шокированный, он пытался подняться на ноги. Иквер не был изувечен, и одежда на нём была целой.

— Не пугайся, это была иллюзия, — Рален опустился перед Милтеном на корточки.

— Что? — не понял мальчик.

— Перепутный сон, в котором вы сражались с троллем. Это не по-настоящему.

— Это… это правда был сон?

Рален пожал плечами:

— Ты в порядке?

— Да! Где он?

— Кто?

— Аклав, — мальчик отыскал друга глазами.

Тот сидел, уткнувшись головой в колени, и плакал. Милтен, Середир и Иквер подошли к нему.

— Ты чего? — спросил Середир, но ответа не было.

— Ты же нас спас! — подбодрил его Иквер. — Ну, ты же теперь — герой. Ты чего?

— Я не знаю, — наконец ответил Аклав сквозь слёзы. — Я просто рад, что всё закончилось.

Мальчишки бросились на Аклава и накрыли его своими объятиями.

— Ты — наш герой! Ты — наш герой! — повторял Иквер.

На арене первоклассники выстроились в ряд перед старшими. Грорг Мородон снова взял слово:

— Сегодня вы все показали себя с лучшей стороны. Смогли одолеть тролля. Это был ваш первый боевой опыт в качестве Мороков-учеников. Первый и очень показательный. Вспомните ваш бой! Был ли он равным? Чего вам, юным воинам, так сильно не хватало?

— Оружия!

— Верно, Середир! — подтвердил догадку мальчика капитан. — Можешь рассказать подробнее?

— Мы видели кошку — у неё были когти. У волков — клыки. Даже у утки был сильный клюв. Мы же, как воробьи, могли только быстро двигаться — никаких тебе зубов.

— Ты абсолютно прав, — капитан указал на мальчика пальцем. — Тени — слабые воины. Без оружия мы не способны поразить врага. Но даже самый маленький нож в руках делает нас непобедимыми. — Грорг Мородон вытащил оружие из ножен у себя на бедре и показал его воспитанникам. — Это — стриж. Это то, чем вы будете зарабатывать себе на пропитание. Это то, что защитит вас от врагов. Это то, что поможет вашему императору процветать. — Капитан смотрел в глаза каждому мальчику по очереди. Он тряс ножом в своих руках и выставлял его вперёд перед собой. — Без него Тени способны лишь загнать тролля в клетку, не больше. Потерять оружие для вас — значит проиграть бой. Теперь стрижи — это ваши когти, клыки и ваше жало; без них вы просто маленькие воробьи. Враг всегда нападает неожиданно и не будет дожидаться, пока среди кучи мусора в доме вы найдёте своё оружие. Вы должны дотянуться до него на раз, два, три! И теперь это — новое правило для вас. И оно распространяется не только на Мороков-учеников, а на всех Теней гвардии. За нарушение этого правила — самые суровые наказания. Если вдруг потеряли всех стрижей, найдите другое оружие, которым способны пользоваться. Но оно должно быть у вас всегда.

Грорг Мородон сделал паузу, внимательно посмотрел на мальчишек, пытаясь понять, как сильно дети прониклись важностью его слов. Он был доволен результатом. После этого улыбнулся и провёл рукой в сторону ребят:

— Теперь они ваши.

Двенадцать шестиклассников вошли в круг. В руках они держали двойные кожаные ножны с двумя стрижами в них. Старшеклассники подошли к мальчишкам и вручили им заслуженную награду.

— Поздравляю вас! — Грорг Мородон радовался обновкам вместе с учениками. — Сегодня после обеда пройдут первые занятия по метанию ножей и основам ведения боя с использованием холодного оружия.

Взрослые покидали арену. А радости первоклассников не было предела. Ребята доставали стрижей из ножен, разглядывали их, размахивали ими в воздухе.

— Капитан Мородон! — обратился Середир. — Почему только два?

— Потому что у тебя только две руки. Остальные получишь, когда заработаешь свою скару.

Середир остался недоволен ответом; он уже давно рассчитывал получить сразу шесть стрижей.

Ножны крепились к кожаному ремню на форме учеников. Милтен заметил, что их ножны имели завязки для удержания ножа, дабы тот случайно не выпал. Но на скарах таких завязок не было. Вероятно, стрижи в них держались сами собой, или тут скрывался очередной маленький секрет.