Густые облака заполняли небо, прохладный утренний ветерок пробирался под съехавшее одеяло и усердно выдувал сон из спящего мальчика. Отдалённый разговор двух людей поначалу был неразборчив. Но непривычная интонация Грорга Мородона заставила мальчика насторожиться и окончательно проснуться. Рекрутер, потеряв свойственную ему выдержку, настойчиво, громко, с лёгким надрывом и тёплым отцовским напором пытался вразумить собеседника:

— Пойми, наконец, что игры кончились. В этом году за нарушение приказа будешь драить туалеты, а в следующем наказание будет уже другим. В гарнизоне не потерпят самоуправства. Знаешь, как наказывают за неповиновение?

— Я же не обычный солдат, чтобы меня пороли…

— А пороть никто не собирается: существуют более неприятные наказания. Ты не обычный солдат, и спрос с тебя будет другим. Понимаешь?

— Нет.

— Тебя могут лишить всех твоих стрижей. И будешь всю жизнь портки грязные стирать.

— Понял.

— Но есть вещи ещё хуже. Отправят охранником на Таящий рудник. Знаешь, как быстро заключённые умирают на этом руднике? Максимум через два года. Охранники — не дольше шести лет. Так хочешь свою жизнь закончить?

— Нет. Но я…

— Неважно, что ты! Ты хороший воин, отличная Тень, так будь таким. Перестань уже играть в детские игры и подумай, как твои решения могут отразиться на твоей жизни.

— Да, хорошо. Понял.

— Если за этот год не справишься — я сам рекомендую тебя только на рудник. И не потому, что я такой жестокий, а потому, что не могу передать командованию ненадёжного Морока. Ясно?

— Ясно! Я правда был неправ. Простите.

— Ты уже взрослый, думай как взрослый — головой, а не поддавайся сердечным порывам. И ещё… Прекрати привязываться к мальчишке. Сам знаешь, что может быть.

— Это приказ?

— Хренаказ! Прекрати привязываться, а то опять что-нибудь учудишь. И держи рот на замке. Иди давай.

Милтен притворялся спящим. Слышал, как кто-то колотит по стволу дерева с обратной от него стороны. Он лежал с закрытыми глазами и не двигался. Глухие удары то ли кулаками, то ли ногами продолжались ещё какое-то время.

— Просыпайся, пора вставать! — раздался голос Ралена у него над головой.

Милтен быстро открыл глаза и посмотрел вверх. Парень над ним улыбался, пытаясь быть приветливым, но внутреннее негодование сложно было скрыть. Чуткий Рален разглядел испуг на лице мальчика.

— Что? Всё слышал? — спросил он и, не дожидаясь ответа, приложил указательный палец к губам: — Помалкивай в этот раз.

Милтен понял, что для Ралена всё было гораздо серьёзнее, чем казалось с первого взгляда. Сейчас он сильно пожалел о том, что проболтался капитану. Было и стыдно, и горько одновременно. Первый раз в своей жизни он причинил кому-то такие серьёзные неудобства. Теперь нужно быть аккуратнее. «Думать как взрослый — головой», — Милтен мысленно примерил эти слова Грорга Мородона к себе; иначе кто-то три дня подряд будет драить школьные туалеты — всплыла в памяти просьба Ралена. «Больше такого не повторится», — пообещал себе мальчик.

Через несколько дней повозка добралась до широкой дороги и ещё несколько дней двигалась по ней. Рален оставался всё тем же весёлым, разговорчивым парнем, а капитан незаметно, будто между делом, держал его в поле зрения и не позволял надолго уединяться с новым рекрутом.

В гарнизон они прибыли очень поздно. Было темно, Милтен сильно устал и поэтому запомнил лишь высокие каменные стены с железными воротами.

— Нам нужно спешить, — говорил Грорг Мородон. — Не думал, что в наших поисках мы так сильно углубились в недра империи. Необходимо успеть к началу учебного года. Рален, поменяй лошадей. Лавнар, на тебе провизия. Утром выезжаем.

Милтена отвели в палатку с десятком спящих солдат и уложили на свободную койку. Он с трудом заснул. Совершенно один среди незнакомых храпящих мужчин, мальчик первый раз за последнее время почувствовал себя маленьким лисёнком, которого поймали в лесу и сейчас везут на ярмарку в город. Лисёнок совершенно не понимает, где он и что ждёт его впереди, но цепляется за надежду, что всё будет хорошо.

Сознание Милтена подало сигнал тревоги. Всё вокруг качалось и дребезжало. Мальчик резко сел и огляделся. «Повозка! Я внутри повозки», — отчётливо произнёс его внутренний голос.

— Он проснулся! Пойдём! — два мальчишки-ровесника возникли прямо перед ним.

— Привет! Я Середир, — сказал мальчик с чёрными, как ночь, волосами. — А это Мариик, — указал он на мальчика с маленьким носом и большими глазами.

— Я Милтен. А вы кто?

— Мы — твои соклассники, — ответил Середир. — Тебя утром не смогли разбудить, поэтому Рален принёс тебя на руках и уложил спать тут.

— Вы из гарнизона?

— Ну, я там жил одну с половиной луну. А Мариик примерно одну луну. Да? — Мариик кивнул. — Нас завербовали раньше тебя, и мы ждали, пока рекрутер найдёт больше новых учеников. Ты тоже жил в гарнизоне?

— Нет. Я сразу из дома.

— Это ты зря, — Середир продолжал говорить с Милтеном как с давним знакомым. — Там столько оружия! Мечи, топоры, кинжалы. Мечи мне не давали, а кинжалом я пользоваться научился, потом ещё Мариика научил. Их тренер обучил меня выбивать кинжал. Смотри. — Он взял руку Милтена, закрепил её в воздухе и жестом показал движение. — Вот так. Бах, и кинжал выпадает. Один раз мне чуть в ногу не прилетел. Потом мы стреляли из лука. И ещё из арбалета. Из арбалета проще, мне показалось, но перезаряжать долго. У тебя есть нож?

— Нет.

— Капитан Мородон дал мне свой на время, — он вынул из-за спины стрижа. — Мы с этими ножами будем постоянно ходить. Шесть штук выдают.

— Хочешь, покажу пару приёмов?

— Середир! — Лавнар отодвинул занавес и заглянул в повозку с облучка. — Тебе же запретили использовать оружие без присмотра старших.

— Да, — подтвердил мальчик.

— Так, давай-ка к нам сюда! Милтен, а ты проспал завтрак. Терпи теперь до обеда.

Середир вылез на облучок и задернул занавес. Мариик с облегчением вздохнул, устроился на ящике в задней части повозки и наслаждался тишиной, глядя на уходящую вдаль дорогу.

— Он всегда такой? — спросил Милтен.

— Ему нужно или размахивать оружием, или говорить о нём, — ответил Мариик.

— Да уж!

— Просто найди манекен и дубину, и забудешь о нём до самой ночи.

— А ты знаток.

— Я с ним уже 37 дней живу, — Мариик повернулся и задумчиво посмотрел на Милтена. — Оставил тебе кусочек пирога. Вон там, у пушки.

— Спасибо.

Новые ребята тоже были из маленьких деревушек и так же, как Милтен, первый раз оказались так далеко от дома. Позже к ним присоединился ещё один деревенский мальчишка — Иквер. Они с Середиром быстро нашли общий язык и много времени проводили вместе.

— Как хорошо, — умиротворённо вздохнул Грорг Мородон, — пока эта парочка направляет потоки своих неуёмных энергий друг на друга, мы можем посидеть в тишине.

— Не боитесь отдавать мелкому своего стрижа? — с улыбкой спросил Лавнар. — Мы в детстве постоянно их теряли.

— У этого парня ножны вместо сердца, — отвечал капитан совершенно серьёзно. — Я больше боюсь, что он где-нибудь раздобудет ещё три таких же.

Иквера оружие не интересовало — он владел искусством говорить то, что думает, а мысли его были весьма оригинальными.

— Знаешь, почему петух кричит так рано утром? — спросил он Милтена при самой первой встрече.

— Нет.

— Потому что голова пока ещё на плечах, — Иквер улыбнулся и весело закричал: — Ку-ка-ре-ку!!!

Да, путешествие перестало быть скучным. И о тихих уютных вечерах тоже пришлось забыть. Ребята были весёлыми и шумными. Мариик любил забираться повыше и оттуда наблюдать за своими спутниками. Словно безмолвный телохранитель, он оберегал их. Милтен вылавливал редкие моменты, когда беззаботные Тени демонстрировали невероятные навыки сохранять баланс в любых неравновесных обстоятельствах.

— Года через три ты научишься делать это лучше меня, — подбадривал его Рален: он видел, как мальчик восхищается его чувством равновесия.

— Кто угодно сможет делать это лучше тебя, — дразнил его Лавнар.

В ответ Рален вставал вниз головой на одну руку, балансировал, а затем, сбитый невидимой силой, падал на землю, изображая ужас и страдания.

Тучи затянули небо, и мелкий дождик медленно наполнял влагой всё вокруг. Мальчишки высунулись из повозки. Лес был уже позади, и до замка осталось не больше двух сотен шагов. Марааут Заа стоял на небольшой скале. Она была не выше окружающих лесных деревьев. Небольшие металлические ворота встречали гостей. Из-за высокой каменной стены были видны лишь крыши строений и две невысокие остроконечные башни. На их шпилях развевались бордовые флаги с жёлтым знаком гвардии Теней — разделённым ромбом. Милтен видел такой же на груди у Ралена. Кованый символ гвардии также красовался на металлических воротах. По одной части ромба на каждой створке. Мальчишки увидели Тень, сидящую на замковой стене. Он свесил ноги с края и наблюдал за приближением повозки. Дети, восторженно крича, стали махать ему руками.

Не доехав всего двадцать шагов до ворот, повозка свернула вправо, проехала ещё немного и остановилась.

Ребята выскочили наружу в предвкушении. Но тут же выяснилось, что привезли их не в замок, а к небольшому каменному двухэтажному зданию. Это было строение самого простого вида, который только может быть. Дом подпирал замковую стену и издали был похож на большую шишку, растущую из её каменной поверхности.

Тут же находилась тренировочная площадка. Чего там только не было: деревянные и металлические столбы с натянутыми между ними канатами, высокая деревянная стена с прибитыми к ней зацепами, бесчисленное количество манекенов врагов и мишеней. И ещё много всего. В глаза бросилась большая круглая арена, выложенная каменными блоками разного цвета, сложенными в причудливые узоры.

— Приехали, — сообщил Грорг Мородон и спрыгнул с лошади. — Это ваша новая школа. Занятия начнутся уже завтра. Пойдём за мной.

Они вошли в дверь. Внутри было уютно, хотя и без всяких изысков. Путники оказались в небольшом зале с деревянным полом, камином, несколькими стульями, столами и сундуками, расставленными по периметру. Большие окна первого этажа пропускали много света с улицы. Их встретил очень старенький мужчина с седой бородой, почти лысый. Скара на нём была изрядно потрёпана, а в некоторых местах сильно растянута. На груди — Заклятая Печать Кукушки. Мужчина говорил по-старчески размеренно и чаще смотрел в пол, чем на окружающих его людей.

— Добро пожаловать! — сказал старик и улыбнулся.

— Ученики, знакомьтесь — это Риакан, ваш воспитатель, — представил его Грорг Мородон. — Обращайтесь к нему: воспитатель Риакан.

— Рад вас здесь видеть, — улыбнулся тот. — Я отвечаю за учеников-первогодок. Поэтому с любым вопросом сначала приходите ко мне, а я уже разберусь, что с этим делать. Понятно?

— Понятно! — дружно ответили дети.

— Тогда передаю вас в руки Риакана, — выдохнул капитан. — Увидимся с вами завтра. — Он развернулся и вышел из дома.

— Ну что ж, — продолжил старик. — Давайте покажу вам, что тут и где. — Он провёл рукой в воздухе. — Это игровой зал. Тут ученики отдыхают в свободное время. В сундуках есть разные игры, потом посмотрите. Пойдём дальше.

Они двинулись по длинному коридору, в разные стороны от которого расходились помещения. Проходы в эти комнаты были очень широкими и не имели дверей.

— Тут у нас трапезная, — указал он на комнату с четырьмя столами и скамьями вокруг них. — Еду приносят из замка, поэтому собственной кухни у нас нет. Кстати, первогодкам запрещено заходить в замок. Вы будете жить тут, пока не… — он подбирал слова, — пока не наберётесь опыта. Вот тут у нас тренажёрный зал. — Они заглянули в комнату, наполненную разными понятными и непонятными предметами, предназначенными для обучения. Комната была полна других детей; сейчас они разбились на две команды по четыре человека и играли в перетягивание каната. — Потом познакомитесь! — успокоил Риакан одновременно играющих и новых ребят. — Дальше пойдём. Тут учебная комната, баня, туалет, прачечная.

Группа ребят с воспитателем поднялась по скрипучей деревянной лестнице наверх. Второй этаж был похож на первый, но на этот раз дверей в коридоре было много.

— Тут ваши комнаты, — Риакан указал на двери. — Сейчас распределим вас быстренько. Кто хочет жить вместе?

— Мы!

— Хорошо, как вас зовут?

— Я Иквер, а это Середир, — мальчик положил руку на плечо своего друга.

— Проходите вот сюда, — старик открыл дверь. — На вашей двери будет ящерка. — Он указал на рисунок, чёрной краской талантливо нарисованный кем-то уже очень давно.

— Тогда мы вместе? — спросил Милтен, указывая на Мариика.

— Нет, — ответил Риакан. — Ты, мальчик, вот сюда, где бабочка. — Он указал Мариику на дверь. — Твоим соседом будет Праран. А ты у нас?

— Мариик, — представился мальчик.

— Ну и последний, давай сюда. Как тебя зовут?

— Милтен.

— Хорошо. Твоим соседом будет Аклав. У вас с ним рыбка.

Комната была такой же простой, как всё остальное в этом доме. Две кровати, одна из которых была уже занята, два сундука, большой стол посередине, несколько табуретов. Голые стены. Только над занятой кроватью кто-то заботливо прикрепил куклу лошади, сделанную из соломы и обрывков ткани. Дверь не имела ключа, но закрывалась на засов изнутри. В отличие от первого этажа, на втором окна были небольшими, с грубыми металлическими решётками.

— Боитесь, что мы убежим? — спросил Милтен воспитателя, указывая на решётку.

— Нужно, чтобы тебя дикие звери в лес не утащили или ещё кто, — ответил Риакан. — А теперь все вниз!

Они спустились на первый этаж в тренировочный зал, где другие ребята уже закончили перетягивать канат.

— Так! — громко сказал воспитатель. — Сейчас все встали передо мной, и старенькие, и вновь прибывшие. Я ещё раз повторю правила этой школы, чтобы они знали, — он указал на новичков, — а другие повторили. Значит, так! Первое правило! Учащимся-первогодкам запрещено проходить в замок, даже не пытайтесь. Правило второе! Где бы вы ни были, с последними лучами солнца возвращайтесь в школу и покидайте её только с первыми его лучами. Третье правило! Никаких драк ни на территории школы, ни за её пределами. Хотите выяснить отношения? Вставайте на арену на улице или хотя бы тут, в этом зале. Зовите взрослых, чтобы присутствовали обязательно. За любое неповиновение будет наказание. Всё понятно?

— Понятно! — ответили мальчишки вразнобой.

— А когда нам дадут оружие? — Середир с надеждой и предвкушением смотрел на старика.

— Всему своё время, — ответил тот, не обращая внимания на мальчика, раздосадованного его ответом, и продолжил: — И ещё два правила. Четвёртое! Если ночью нужно сходить в нужник, то берёте с собой свечу. У вас в комнатах есть свечи и огниво. Огниво выносить за пределы комнаты тоже запрещено. Не хочу потом бегать за вами и тушить амбар или лес.

— Я в темноте хорошо вижу, — крикнул кто-то из мальчишек с претензией в голосе.

— Это пока, — ответил воспитатель и продолжил: — И последнее, пятое правило! Никогда, ни при каких обстоятельствах не подкрадываться друг к другу и никого не пугать. Это ясно?

— Боитесь, что кто-нибудь обоссыт весь коридор? — с неприкрытой наглостью спросил тот же мальчишка.

— Боюсь, что зубы у тебя не такие крепкие, как ты думаешь, — вдруг стал угрожать ему старик. А затем обратился ко всем: — Вновь прибывшие — за мной, остальные свободны.

Риакан был очень стар. Он не спеша ходил, долго думал перед тем, как дать ответ, любил сидеть на скамье перед входом в школу, молча любуясь закатом или тем, как ветер раскачивает деревья в лесу. Иногда дети двигались за ним следом, изображая его сбивчивую походку, и хихикали у него за спиной.

Сначала группа новичков отправилась в баню. Милтен не мог вспомнить, когда мылся последний раз. «Да, у меня дома сильно лучше», — воскликнул Середир, когда вошёл в предбанник. Помывочная была маленькой и тёмной, в парной стояла крошечная дровяная печка. «В такой парилке крепкого пара не сделаешь», — продолжил критиковать баню Середир. «Баня не для пара, а для детей», — выразил общее мнение Иквер. Пока печка в парилке нагревалась, насколько это было вообще возможно, ребятам выдали новую одежду, спальные принадлежности и даже индивидуальные полотенца. Теперь у Милтена были узкие серые штаны, такая же серая распашная рубаха, настоящий кожаный ремень, тёплые носки, и это не считая шерстяного пледа, подушки, одеяла и прочего.

Воспитатель побрил им головы — всё как по уставу. Потом они вчетвером плескались в бане с настоящим мылом и даже душистым маслом, которое, после того как его плескаешь на раскалённую печь, наполняло парную ароматом ели. Они дурачились в деревянных тазах, выдували мыльные пузыри из сомкнутых ладоней, смеялись над новыми причёсками друг друга и чувствовали себя настоящими богачами, обладающими кожаными поясными ремнями и хвойным ароматом, исходящим от кожи. Ужин ребята пропустили, пока были в бане. Старик накрыл им отдельный стол из остатков хлеба и сыра.

На улице совсем стемнело, когда Милтен, обёрнутый полотенцем, со всеми обновками вошёл в свою комнату. Там на кровати сидел Аклав. Обложенный соломой, обрезками верёвок и тканей, какими-то ветками и шишками, он мастерил новую игрушку. Мальчики поздоровались и познакомились. Аклав был худеньким ребёнком с голубыми глазами и светлыми волосами.

— Это ты сделал? — спросил Милтен, указав на игрушку лошади над его кроватью.

— Да, тут слишком пусто. Хотел нарисовать на стене что-нибудь, но пока не разобрался, где взять краски.

— Было бы здорово, а то мы как в сарае.

— Когда доделаю, сможешь повесить над своей кроватью, и уже будет уютнее.

— Ты давно тут?

— Четыре дня. До этого дней десять в гарнизоне жил.

— А я сразу из дома.

— А я уже давно ни маму, ни батю не видел, — Аклав посмотрел в тёмное окно и сжал губы.

— Что у вас там за мальчик был? Дерзкий такой? — сменил тему Милтен.

— Это Праран, — со вздохом ответил Аклав. — Его тут все ненавидят.

— За что?

— Он постоянно всех на драку провоцирует. Наговорит всяких гадостей и сидит довольный.

— Так надо вызвать его на поединок. Как положено, при взрослых.

— Парни пока с ним только бранятся, не решаются ещё.

— А ты?

— А что я? Просто ухожу подальше, чтобы не слушать его.

— Боишься?

— Не знаю, — признался мальчик. — А ты?

— И я не знаю.

Они улыбнулись друг другу. Милтен стал разбирать свои новые вещи и готовить постель, а Аклав продолжил мастерить куклу.

На улице завывал ветер, редкий дождик превратился в настоящий ливень, стучащий в окно. Старая школа скрипела и трещала. В комнате было темно. Тело соскучилось по мягкому матрасу, пушистой подушке и растекалось по поверхности кровати. Милтен не мог уснуть. Восторг переполнял всё его тело. Он чувствовал себя в безопасности под тёплым одеялом, спрятанный за каменными стенами от бушующей природы. Мальчик услышал тонкий писк и насторожился. Это был не писк, в тёмной комнате кто-то плакал.

— Аклав, — шёпотом позвал он. — Аклав.

— Чего тебе? — дрожащим голосом ответил его сосед.

— Это ты?

— Что я?

— Что случилось?

— Ничего.

Милтен вылез из-под одеяла и на ощупь добрался до соседней кровати.

— Аклав, ты чего? — Ответа не последовало. — Не бойся, я никому не расскажу. Давай поговорим.

— О чём поговорим? — голос мальчика продолжал дрожать.

— Ты не бойся, расскажи, я — могила.

— Я домой хочу. Я ведь не хотел уезжать. А ты хотел?

— Я — очень. Но если бы была жива мама, я бы тоже не хотел. Почему тогда поехал, если не хотел?

— Не знаю. Сначала участвовал в соревновании. Это было просто весело, хотелось выяснить, кто из ребят лучше. Я не думал, что они выберут меня, — он снова зарыдал. — А они говорят: «Выбирай, хочешь поехать или нет». Я говорю: «Нет». Они с моими мамой и батей поговорили. И все вокруг стали мне советовать: «Да отправляйся, человеком станешь — лучше, чем в деревне всю жизнь торчать. Не дури», — он снова заплакал.

— А ты почему ехать не хотел?

— Ну как же, — Аклав рывками набрал воздух в грудь, — там мама, батя, братик, бабушка, козочка наша… — он опять заплакал. — А тут никого, — произнёс он сквозь слёзы.

— У меня вот тоже теперь никого: ни там, ни тут, — ответил Милтен. Он тяжело вздохнул. Да, он один. Даже Ралену, которым Милтен так сильно восхищался, запретили общаться с ним. — Может быть, мы будем друг у друга? Ты у меня, а я у тебя. Ну, как друзья. Чтобы не быть одним.

— А ты хочешь дружить с плаксой?

— Мне всё равно. Я тоже много плакал, когда мама умерла. И брат мой плакал. Даже батя. Поэтому нет в этом ничего плохого. Все плачут.

— Думаешь, Праран тоже плачет? — уже спокойным голосом спросил Аклав.

— Этот точно нет. Потому говном и исходит.

Они засмеялись. Мальчики уселись на кровать плечом к плечу, накрылись одеялом, и Аклав не спеша рассказывал тёплые истории про брата, бабушку и белую козочку Стрекозу.

Утром в трапезной мальчики знакомились друг с другом. Они оживлённо делились тем, кто откуда приехал, и поедали вкуснейшие сырники с мёдом. Риакан, по своему обыкновению, завтракал вместе с ребятами. Он сидел молча и медленно разделял сырник на неровные треугольники металлической ложкой, запивая всё тёплым сбитнем.

— Воспитатель Риакан, — обратился к нему Праран. Его подбородок был высоко поднят, широко разведённые руки лежали на столе. Он говорил громко, так, чтобы слышали все. Заинтересованные ребята повернулись к нему и прислушались. — Вчера ко мне в комнату подселили одного мальчика, но всем нам известно, что в доме есть ещё четыре свободные комнаты. Пожалуйста, выделите мне одну из них, чтобы я мог проживать в ней один.

— Не положено, — коротко ответил старик, не отрываясь от поедания сырника.

— Вам какая разница? — настаивал мальчик. — Комнаты всё равно пустуют.

— Учись находить общий язык с соклассниками, — посоветовал воспитатель.

— Очень надо, — разозлился Праран. — Мой сосед скоро сам будет умолять вас выселить его. — Он с самодовольной ухмылкой посмотрел сначала на Риакана, а затем на окружающих его ребят.

— Вот тогда и выселю, — старик поддевал нарезанные треугольники ложкой и отправлял их себе в рот. — Будешь спать в игровой, на полу.

Все мальчишки дружно хихикнули, а Праран, разозлённый проигрышем в споре, направил свою злость на остальных:

— Я просто устал слышать это нытьё каждую ночь! — он пристально посмотрел на Аклава. — Всё ещё хочешь к мамочке?

Аклав бросил взгляд на ребят и опустил глаза. Все смотрели на него.

— Не лезь к нему! — вступился за друга Милтен.

— А! Это ты его новый сосед? — их взгляды прожигали друг друга. — А я-то всё пытаюсь понять, почему этой ночью рыдания были такими громкими. А вы, значит, там вдвоём, в два голоса.

— Нет ничего плохого в том, чтобы скучать по дому. А вот ты уехал, и теперь твои родные праздник устроили.

— Зато я не нюня…

— …а кусок говна, — закончил его фразу Милтен.

— Что?!

Праран встал и подошёл к Милтену, тот тоже встал и вышел из-за стола. Они — одинакового роста, одинаковой комплекции, одинаково злые — сейчас посмотрим, кто кого.

— А ну сели! — заорал Риакан и ударил кулаком по столу. — Ещё слово — и будете наказаны.

Праран медленно вернулся на своё место. Милтен тоже опустился на скамью. Все молчали.

— Доедайте и живо на улицу, — закончил воспитатель.

— Как ты с ним уживаешься? — прошептал Милтен Мариику.

Мальчик в ответ спокойно пожал плечами.

— Будет обижать — зови нас, — подхватил Середир. — Пусть знает, что наших трогать нельзя.

Мариик ничего не ответил, лишь одарил быстрым взглядом команду своих защитников.

— Воспитатель Риакан! — Иквер поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Да.

— Что это? — мальчик указал в угол трапезной.

Там на маленьком столе стояло простое корыто, прибитое к нему гвоздями.

— Это чтобы пить, — пояснил Риакан.

— И кто будет пить из корыта?

— Ты будешь! — не глядя на собеседника, ответил старик.

— Тогда налейте мне скорей! — Иквер поднял трясущуюся руку вверх. — И медовуха пусть течёт из всех щелей!

Мальчишки засмеялись и пошли разглядывать корыто, на ходу придумывая небылицы о том, кто и для чего его сюда поставил.

Первоклассники собрались на арене перед школой, где их уже ждали три Тени. Одним из них был Грорг Мородон, он первым взял слово:

— Приветствую вас, ученики. Для тех, кто меня не знает, представлюсь. Меня зовут капитан Грорг Мородон. Я один из руководителей школы Теней. Кроме меня, школой управляют капитан Таррим Абод, — он указал на вторую Тень лет пятидесяти с Заклятой Печатью Кузнечика, — а также самый молодой капитан гвардии Теней Пикорат Увама, — им оказался мужчина не старше тридцати пяти лет с Заклятой Печатью Паука. — Все мы также обучаем школьников разным навыкам, обычно старшие классы. Со своими же учителями вы познакомитесь непосредственно на занятиях.

В этом году у нас двенадцать первогодок. И я хочу предупредить вас, что просто не будет, — он поднял указательный палец вверх. — Вам придётся приложить много усилий и пройти через большое количество трудностей для того, чтобы развить в себе все навыки, необходимые любой Тени. Но не надо отчаиваться! Всё достижимо. Всё, чему вас научит школа, пригодится на службе в будущем. Каждый из нас стоял на этом самом месте, когда был таким же мальчишкой, как вы сейчас. И у нас, и ещё у многих-многих Теней до вас, получилось стать теми, кто мы есть. Доводите поставленные задачи до конца, преодолевайте трудности — и у вас всё получится. Вы станете настоящими Тенями, я не сомневаюсь.

Милтен подумал о том, что Грорг Мородон может говорить живо и воодушевить окружающих, когда этого хочет. По крайней мере, сейчас у него это получалось очень хорошо. Капитан сделал паузу и продолжил.

— Как вы знаете, люди называют нас Тенями, но внутри гвардии мы зовём себя Мороками. Морок — это солдат, который прячется в тени, незаметно подкрадывается к противнику и уничтожает его быстрыми и точными движениями. Морок — это проклятие, которое ваши командиры насылают на наших врагов. Гордо носите это звание и всегда помните, что теперь каждый из вас лично отвечает за репутацию Теней. Плохое впечатление об одном из нас позволяет окружающим делать неверные суждения о всей гвардии в целом. Так и наоборот: покажите себя лучшими воинами, точно, ответственно и чисто выполняйте поставленные перед вами задачи, и это послужит доказательством того, что вся гвардия Теней сильна, а каждый Морок в ней достоин уважения и восхищения.

Мальчишки стояли, заворожённые речами командира. Кто-то улыбался, восторженный принадлежностью к чему-то большому, кто-то открыл рот и кивал в такт словам, а кто-то стоял, как знаменосец, вытянув руки вдоль тела и подняв голову к небу.

На месте оратора капитана Мородона сменил молодой капитан Пикорат Увама. Видно было, что он немного нервничает, но крепко держит себя в руках. Позже ребята узнали, что школой он руководил всего несколько лун, а до этого служил в одном из гарнизонов при дворе императора.

— Как уже было сказано, — начал он, — учиться в школе тяжело, но результат превзойдёт все ваши ожидания. Любой Морок должен обучиться целому арсеналу приемов, например, метанию стрижей, рукопашному бою и стрельбе из лука — это основные умения. Есть много других вещей, которые вы освоите в ближайшие шесть лет. Кроме того, Тени должны научиться более сложным и специфическим навыкам. Мы называем их малыми и великими проворствами. Существует шесть малых и шесть великих проворств. Есть проворства, которые получить будет легко, но есть те, для освоения которых понадобится приложить много усилий, а затем ещё немало усилий, чтобы научиться ими пользоваться. Только овладев всеми малыми и великими проворствами, вы сможете по праву называться Тенями. А пока мы будем звать вас учениками Тени или Мороками-учениками. — Пикорат Увама сделал паузу, мысленно оценил себя как оратора, убедился, что его внимательно слушают, и продолжил: — В этом году вы начнёте изучать самые основы, а также освоите одно малое и одно великое проворство. Первые проворства — это самые сильные и важные навыки для Морока. Научитесь применять их, и вас будет сложно отличить от настоящих Теней. Не надо бояться, обучение построено таким образом, что любой ученик сможет освоить всё необходимое.

Ребята ещё не знали, что это за проворства такие и как их в себе развить, но надвигающаяся перспектива очаровывала мальчишек. Милтен вспомнил, как Рален стоял на верхушке качающегося дерева с расставленными в стороны руками и поднятой к небу головой. Вот оно! Этому хочет научиться начинающий Морок Милтен.

Молодой капитан закончил, поблагодарил слушателей за внимание и передал слово последнему, третьему, капитану Тарриму Абоду. Этот оратор оказался очень дружелюбным. Он улыбался, смотрел каждому ученику прямо в глаза, активно жестикулировал и любовался всеми ребятами, будто древняя старушка правнуками.

— Дорогие ученики! — он добродушно улыбнулся и показал мальчикам открытые ладони. — Только что вы узнали о том, что вам предстоит сделать. Я же расскажу о том, как стало возможным появление Теней и благодаря чему теперь простые мальчики, как вы, могут приобщиться к нашему великому таинству. — Он сделал паузу, полюбовался ребятами и продолжил:

— Четыреста лет назад человек по имени Заа пришёл в это самое место. Тогда ещё не было замка и вашей школы, но была скала. А ещё была расщелина в этой скале. Молодой мастер спустился в расщелину и обнаружил там демона по имени Марааутабелхельседельсе. От него человек узнал, что ещё раньше, три тысячи лет назад, этого демона маги заточили под нашей скалой, ну, скажем так, не за самое хорошее поведение. Заа не мог освободить демона, но договорился с ним о том, что в обмен на силу человек будет защищать его покой. Заа сдержал слово: построил прямо на расщелине замок, стал обучать там учеников и получил от демона первое великое проворство. Мы — последователи традиций Заа и защищаем демона в обмен на дар проворства для наших учеников. Вот только не каждый человек способен получить такой дар. Поэтому рекрутеры разыскивают особых ребят по всей империи. Они находят тех, кто по рождению способен стать Тенью. Таких, как вы. — Капитан сделал паузу. — Мы выбрали вас и очень надеемся на то, что вы не подведёте ни себя, ни свою семью, ни гордое имя гвардии Теней.

Теперь стало понятно, почему имело большое значение, был ли камень в палатке рекрутера тёплым или холодным. Лишь особенные дети могут получить важный для Теней дар, а обычные люди никогда не смогут им овладеть. Почему-то осознание этого факта пробудило в Милтене гордость. Его согревала мысль о том, что он особенный. Осознание этого будто возвышало его над всеми остальными жителями деревни. Но ведь и брат почувствовал тепло в камне, выходит, что он тоже был особенным. Вот только ему это не помогло. «Тарсарт будет разводить кур, а я стану героем», — подвёл итог своим размышлениям мальчик.

— Если у вас остались вопросы, пожалуйста, задавайте, — любезно предложил Таррим Абод.

Середир тут же поднял руку, на что Грорг Мородон закатил глаза.

— Да, мальчик, — обратился к нему третий капитан. — Спрашивай.

— Когда нам выдадут оружие? — твёрдым голосом отчеканил Середир. Своего предыдущего стрижа он ещё вчера вернул хозяину.

— Всему своё время, мой хороший, — добродушно ответил капитан Абод. — Сначала тебе нужно обучиться более простым вещам. Использование острых клинков входит в программу обязательной подготовки Морока, — затем, не дожидаясь возражений Середира, который был готов их высказать, быстро завершил: — Если вопросов больше нет, то прошу пройти в класс на ваш первый урок.

Обычно первые два урока у первоклассников проходили за столами в учебном классе. Они развивали навыки чтения, письма и счёта. В каждой деревне был человек, который холодными зимами обучал детей всем этим премудростям — таков был закон империи. Сельские дети умели и писать, и считать, но качество их навыков оставляло желать лучшего. Поэтому в новой школе их учитель Усарам с Заклятой Печатью Паука натаскивал мальчишек в базовых умениях, необходимых сколько-нибудь грамотному человеку.

— Можно, я не буду посещать эти занятия? — с самодовольным видом возмущался Праран, обращаясь к учителю. — В моей семье с пяти лет учат детей и писать, и считать. Я не такой деревенский увалень, как все эти безграмотные оборванцы. — Он показал на остальных учеников.

— Закончи выполнять задание и помоги другим разобраться, — предложил учитель.

И Праран помогал, правда, всего одному ученику — его соседу справа Умату. Счёт последнему ещё давался, а вот письмо оказалось настоящей проблемой. И Праран, на удивление, очень спокойно и заботливо объяснял тому, как ставить перо, как его вести, как пишутся отдельные буквы и целые слова. А вот с другими ребятами было совсем иначе:

— Ты что, тупой? Восемь плюс восемь не может быть четырнадцать! — возмущался Праран, когда находил ошибку в чьих-нибудь записях. — Пересчитывай, болван! — И эта его самодовольная ухмылка больше раздражала, чем помогала решить задачу.

Сразу за занятиями в классе следовали два урока на растяжку, которые в хорошую погоду проходили на улице, а в дождливую — в тренажёрном зале. Их также проводил учитель Усарам. Растягивали всё — ноги, руки, шею. Поначалу растяжка казалась лёгким делом, но, по мере того как упражнения становились всё сложнее и сложнее, ученики застонали от боли и физической нагрузки.

После обеда и небольшого отдыха проходили ещё четыре урока, и что на них будет, предсказать было невозможно. Среди них: баланс, полоса препятствий, основы рукопашного боя, бесшумная ходьба, бег, избегание — на нём учились уворачиваться от атак вооружённого противника, и ещё многое другое.

Все занятия проводил учитель Сумирав с Заклятой Печатью Совы. Но иногда вместо него мальчишек обучали ученики четвёртого класса. Одетые точно так же, как первогодки, четвероклассники уже имели два стрижа, прикреплённых к поясу.

Милтен любил, когда старшеклассники проводили занятия. Они очень весело и наглядно объясняли сложные элементы: как ставить ногу, как лучше наклониться или приземлиться. Например, могли простым детским языком рассказать о том, как можно ускориться на полосе препятствий или распределить энергию удара при прыжке с большой высоты. Затем четвероклассники уходили обратно в замок, а малыши обсуждали между собой, что скоро всему научатся, будут всё понимать и делать не хуже этих старшеклассников.

Первые три дня было особенно тяжело. Всё тело болело, силы быстро заканчивались. Иногда кружилась голова. После ужина Милтен и Аклав сразу же шли в свою комнату и быстро засыпали от накопленной усталости. Но постепенно тяжёлые тренировки перестали казаться такими уж невыносимыми. Сил стало хватать на что-то, кроме учёбы.

После заката ребята собирались в игровой комнате. В деревянных сундуках хранилось много интересного. Игрушечные солдаты, кони, корабли, миниатюрная модель катапульты. Были игры, вырезанные на деревянной доске, в которых каждый игрок двигал своего солдатика в зависимости от того, сколько точек выпало на игровых костях. И ещё много всего. Главным магистром по играм оказался Умат, тот самый сосед Прарана на утренних уроках. Он был увлечённым: знал десятки умных игр, в которых приходилось усердно работать головой, знал, как играть во все игры, хранящиеся в школьных сундуках, легко придумывал свои собственные. «У нас на севере очень длинная зима», — оправдывал он свою страсть к развлечениям. Парень был единственным из всех соклассников, кто нашёл общий язык с невыносимым Прараном. Последний никогда не грубил ему и даже очень тепло общался. Вот же загадка.

— Это Умат нашёл подход к Прарану или Прарану так сильно нравится Умат? — рассуждал Аклав, когда они с Милтеном уже лежали на своих кроватях в темноте.

— Не знаю, — отвечал Милтен. — Может, и то, и то?

— Я просто хочу понять: можно ли что-то сделать, чтобы он от меня уже отстал? Любую ошибку подмечает, любой недостаток раздувает. Видеть его не хочу.

— Может, врезать ему?

— А что Мариик говорит? Уживается же с ним как-то в одной комнате.

— Молчит, как обычно.

— Тогда остаётся только врезать, — вздохнул Аклав.

Он уже перестал делать кукол. Где-то раздобыл краски, целых три цвета, и теперь активно разрисовывал ими комнату в свободное время. На стенах появились собаки, цветы, кони и большой замок во всю стену прямо над кроватью Милтена. Однажды в их комнату пришёл воспитатель Риакан. Он долго смотрел на все рисунки вокруг, пережёвывая собственный язык, затем сказал лишь одно слово: «Красота» — и вышел. Аклав поделился, что Риакан ещё несколько раз заглядывал к нему в комнату, пока он рисовал, и всё так же молча любовался расписанными стенами. Мальчишки, вдохновившись рисунками Аклава, тоже принялись разрисовывать свои комнаты, но быстро забросили это занятие, сравнив свои каракули с настоящими шедеврами соклассника. Тогда ребята стали просить его нарисовать что-нибудь над их кроватями. Мальчик не отказывал, в том числе потому, что спустя одну луну место на стенах в его комнате просто-напросто закончилось.